Жертвоприношение… себя

Многих из нас так боялись вырастить наглецами и “эгоистами”, что вырастили бесправными, слабовольными “псевдоальтруистами”, неспособными выбрать себя.

Я часто пишу о том, что выбирать себя, ставить в приоритет свои потребности, жизненные цели и задачи — это очень естественно. Что когда вы делаете “хорошо” себе, вы одновременно делаете “хорошо” и окружающим. И как правило, эти мои утверждения вызывают много сопротивления — и у читателей, и у моих клиентов (когда они только начинают путь своих изменений со мной).

Что, в общем-то, неудивительно. Ведь девяносто девять процентов из нас воспитывали совсем в другой парадигме — а именно, в убеждении, что как раз о себе-то нужно думать в последнюю очередь. А в первую — о Родине, родителях, других людях. Мол, только тогда ты будешь “хорошим человеком”, достойным любви.
С самого детства с нами проделывали странные “воспитательные” штуки, противоречащие, на самом деле, логике нашей психики и базовым потребностям. И, думаю, большинство из вас испытали это на себе.

Вот играет ребенок, скажем, в песочнице с другими детками. И кто-то из них потянулся к его игрушке. Естественная реакция — отстоять свое. Но… малыш слышит гневный окрик мамы: “Отдай! Поделись! Не жадничай! Пусть мальчик (девочка) поиграет!”. Малышу обидно, он не хочет делиться своей игрушкой. Вот только мама ведь важнее. да? И ребенок смиряется. Делится. Отдает. Хотя и не хочет. Но маме плевать на его желание или нежелание. Для нее сейчас главное — быть “хорошей” перед другими. Маму-то тоже вырастили в парадигме самопожертвования..
Зато если этот же ребенок потянется к чужой игрушке, что он, скорее всего, услышит от мамы? “Не смей брать чужое!”. И если это повторяется, у малыша появляется убеждение: я не могу брать чужое, а мое брать можно. Иначе говоря,

я не имею права брать, но должен отдавать.

Здорово, да? Очень грустно, на самом деле. Ведь практически все мы вырастаем с таким вот бессознательным убеждением: брать нельзя, а давать я должен (должна). Мы все вырастаем в этой вот несправедливой и очень неестественной жертвенности. К тому же — вредящей, причем, не только нам, но и тем, ради кого мы выученно совершаем эти “жертвоприношения себя”.
Сомневаетесь? Извольте, докажу. А для этого воспользуюсь аргументом, который мне в качестве возражения приводят сторонники альтруизма, заботы-опеки и прочих методов “самопожертвования”: мол, человек — животное социальное.

Конечно. Несомненно. Я вам больше скажу, друзья: в этом мире все животные — социальны. Лично я не слышала о животных, птицах, рептилиях и так далее, живущих ВНЕ СООБЩЕСТВА. Разве что в силу каких-то трагических обстоятельств зверик становится одиночкой. А так все живое на этой планете состоит в стаях, группах, семьях, прайдах и так далее. Более того: растения тоже живут в сообществах. Вы видели одиноко растущую травинку или дерево, если к этому не приложил руку “царь природы, венец творения”? Я — нет. Не видела. Растения тоже социальные. Так что, друзья мои, ничем мы, человеки, в этом смысле не отличаемся от всего остального живого на планете. 

Вот только все остальные сообщества на Земле, в отличие от человеческого, живут в соответствии с естественными, аутентичными, исконными законами. И альтруизма ради альтруизма среди них, этих законов нет. И ни одно животное не станет задвигать себя на “последний” план ради любви сородичей. Да, там есть иерархия — но это совсем другое дело, она выстраивается отнюдь не на основании “саможертвенности”, тут иные правила.

И ни одно животное (кроме человека) не станет бездумно жертвовать собой, своими потребностями — тем более, базовыми — ради партнера и даже ради детей.

Сомневаетесь? Извольте — пример. Два месяца назад моя собака Вирджиния стала в третий раз мамой. А надо сказать, что живет Джина вполне себе в стае, причем, не только человеческой: кроме нее в этом сообществе еще три взрослых собаки, один кот… ну и люди тоже есть. И уже в третий раз я наблюдаю вот это самое естественное, природное отношение к детям. А именно: пока Вирджиния не погуляет и не поест сама, она не пойдет кормить детей. И это — с самого их рождения. Щенки могут хоть укричаться (и “социальные животные” человеки будут их нянчить и успокаивать), а мать даже ухом не поведет. Сначала — её потребности, и точка.

Нам, воспитанным в парадигме самопожертвования, это может казаться жестоким, да? А на самом деле это — очень мудро. И правильно. Ибо что может дать своим детям голодная и озабоченная (в данном случае, неудовлетворенной естественной потребностью сходить в туалет) мать? Чем она может с ними поделиться? Озабоченностью и неудовлетворенностью.

И человек в этом смысле ничем не отличается от других живых существ. Что бы мы там о себе не воображали, а мы подчиняемся тем же естественным законам: поделиться с другими мы можем лишь тем, чем наполнены сами. Наполнены радостью — поделимся радостью. Наполнены злостью — поделимся ею. Ну и так далее.
Вот скажем, довольно нередкая ситуация, когда женщина-мать после декретного отпуска выбирает неинтересную работу, возможно, даже не по той специальности, в которой хотела изначально реализоваться, но зато — “поближе к дому”. Дабы больше времени проводить с ребенком. Благое намерение, не так ли? Увы, иллюзия. Ведь наш эмоциональный фон, наше самоощущение, наше отношение к себе (а следом — и отношение к другим, к миру) напрямую зависит от удовлетворения наших потребностей.

Говоря совсем просто, “положительные” эмоции — результат удовлетворенных потребностей, “негативные”, соответственно, — неудовлетворенных. А развитие, самореализация, самоосуществление — одна из наших важнейших потребностей. Развитие — это источник жизненности.

И вот представьте, наша женщина-мама тухнет на скучной, неинтересной работе, где эта самая важнейшая ее потребность не реализуется. Наша героиня просто изо дня в день насилует себя — “во благо” и “ради”. Чем она наполнена, такая женщина? Счастьем, радостью, любовью? Ну-ну. Чем она бессознательно будет делиться со своим ребенком, ради которого, собственно, и насилует себя? Недовольством, неудовлетворенностью, раздражением, тоской… и насилием. Ведь закон отношений очень прост: мы делаем с другими лишь то, что делаем с самими собой. И если мы насилуем себя — мы будем насиловать других. Меняться может лишь форма этой агрессии: от активной (давление, требования, контроль, физическое насилие) до пассивной (забота-опека, “изнасилование добротой”). Но это все равно будет насилие.

Я не говорю, что альтруизм, забота или ситуативный выбор в пользу интересов другого человека (ребенка, партнера, родителя и т.д.) — это плохо априори. Нет. Но: это плохо, когда такой альтруизм или забота бездумны. Это плохо, когда нарушен баланс “давать/брать”: то есть когда даете вы больше, чем берете. Или когда вообще только даете. И это плохо, когда вы выжимаете из себя последние капли. Альтруизм и забота вредны, когда они проистекают из внутреннего дефицита, истощения. 

А вот человек, поставивший в приоритет свои потребности, удовлетворенный, наполненный, затем щедро и очень естественно делится с другими — от избытка. И делится, как вы понимаете, весьма полезными вещами: радостью, счастьем, интересом, вдохновением, умиротворением… в общем — жизненностью.

 

Добавить комментарий